Уже далеко за полночь. Я на работе – ночная смена. Мысли разные. Вот на чём поймала себя только что – до сих пор не могу привыкнуть к карте России, которая висит справа от меня. Точнее не к ней самой, как к плакату с изображением, а к тому, какое небольшое место на ней занимает Белгородская область, откуда я приехала в Москву. Мой родной регион — это где-то два сантиметра в ширину и не больше семи по диагонали. А вот, например, Красноярский край только в ширину сантиметров двадцать!

Помню свою работу корреспондентов в Белгородской области. Поездка в Старый Оскол казалась такой долгой – около 180 километров от центра, кажется. Сантиметра полтора на этой карте… Или в Алексеевку, Ровеньки – даль дальняя! Как бы удивились мои коллеги из Сибири или Якутии, услышав, что 200 километров – это далеко для того, чтобы ехать на съёмку.

Смотрю на эту карту, и дух захватывает. Может ли мозг человека объять такие просторы? Запомнить, что Россия – территориально самое крупное государство в мире – легко, а вот осознать это уже не так просто. Девять часовых поясов. Когда мы в Москве, Белгороде, Воронеже или Волгограде ложимся спасть, Магадан, Владивосток, Сахалин уже просыпается! Разве такое возможно на территории одной страны?

Посмотрим на Европу – там через каждые несколько сантиметров разные государства, разные народы, разные культуры. А у нас – десятки сантиметров и всё одна страна! Кажется невероятным! Как непривычно поначалу было слышать от коллег: «Мы сегодня не сможем сделать сюжет, нам ехать 600 километров до места событий». А в Белгороде из-за двухсот переживали. А Италия с востока на запад в наиширочайшем месте – 230 км.

В нашей стране я никогда не была  за пределами центральной России. Понятия не имею, как в действительности выглядят этот метр с карты, что это за расстояния. Но я летала в Китай — путь проходил над просторами нашей огромной страны. Вылетали ночью. Помню, как я с упоением следила за огоньками внизу. Они напоминали уже погасающие костры, когда остаются только угольки. Какие-то костерки были больше, какие-то меньше – это были города. Я думаю, поселки и сёла глаз практически не улавливал. И чем ближе мы были к Китаю, тем реже виднелись теплые огоньки внизу. Расстояния в самом деле огромные.

Опять смотрю на карту, и не верится, что всё это может быть одной страной. Когда живёшь в небольшом городе центральной России, кажется, что твой регион – это как целый мир с такими разными посёлками, с такими разными людьми и даже в чём-то разными культурами. И этот целый мир – лишь маленькое пятно, всего несколько сантиметров на этой карте, что висит справа от меня.

- Да?

- Юлия, это снова Ульяновск. Вы можете сейчас рассказать моей жене, что я действительно был на работе…

Неожиданная просьба к редактору отдела регионов России 24. Мужчине действительно пришлось вернуться на работу по моей просьбе. Причём ему и ещё двум его коллегам. Дело в том, что корреспондент прислал сюжет с титрованными синхронами. Титры нужно было удалить (как выяснилось, заново монтировать синхроны из исходника) и прислать материал в подходящем для нас формате.

Ребята справились быстро. Молодцы. Мы получили то, что хотели. Но, видимо, до второго пришествия на работу в ту пятницу, ульяновские телевизионщики немного выпили. Вот из-за этого обстоятельства супруга моего коллеги и не поверила в его профессиональную ответственность. Кстати, разговаривать со мной она так и не стала. Женщины ведь существа эмоциональные. Если уж расстроились из-за пусть и гипотетического обмана, то успокоить  сразу сложно – знаю по себе. Я сама замужем, поэтому могу с чистым сердцем сказать супруге ульяновского коллеги – в тот день он точно не обманул. Перемонтированный сюжет мы получили в 22.59.

Надеюсь, у двух других телевизионщиков таких проблем с женами не возникло.

Как бы мы не жалели региональных журналистов и не переживали за их семейное благополучие, но иногда действительно заставляем их задержаться. Это бывает – профессия, знаете ли, у нас такая. Я сама пять лет отпахала на ГТРК в центральной России. Для тех, кто не в курсе – эти ГТРК всегда бедные, мало платят, но много требуют от сотрудников. Мой рекорд – 30 часов на работе без перерывов на обед, ужин и даже, простите, на туалет. Я держалась – делала сюжеты, прямилась на Россию 24 по телефону (где сейчас с радостью тружусь), записывала комментарии, следила за информацией в интернете. А вот телефон сдался часу так к третьему после положенных восьми рабочих часов. Пришлось ехать домой за зарядным устройством и забирать мужа, который – да он у меня очень понимающий – собирал мне косметичку! так как без дополнительного мэйк-апа к ночи меня саму могли принять за преступницу. Тот день в моём родном городе произошла ужасная трагедия. Один ненормальный расстрелял трёх человек в оружейном магазине и ещё трёх убил на улице. Не хочу об этом вспоминать…

Пока работала в режиме нон-стоп, думать времени не  было. А как только пришла домой на пару часов – поспать – в глазах встали все картинки минувших полутора суток – погибших, их родственников, цветов на месте трагедии… Ужасно! Не все журналисты, а мне кажется вообще ни один, который работает на месте, не могут быть равнодушными. Есть определённые профессиональные задачи – ты выполняешь их, делаешь свою работу. А дома ты просто человек. Поверьте, журналисты, актёры, даже депутаты – тоже человеки!!! На эту тему как-нибудь поговорим ещё.

К чему всё это – я знаю, что такое работать на ГТРК. Я знаю, что когда надо любой ГТРКашник будет выкладываться на все сто, я знаю, что скорее всего ему за это ничего не будет: какая-нибудь благодарность и премия в один или два оклада в лучшем случае! Мой оклад, кстати, был в районе шести тысяч рублей. Москвичам не понять, а регионы радуются таким деньжищам! Это ж почти вторая зарплата!..

Перебравшись в столицу, я об этом не забыла и понимаю – там на местах сотрудникам ГТРК намного сложнее, поэтому готова ответить на любые вопросы, поблагодарить и даже поговорить с женой, если нужно.

Москвичкой я не стану никогда, уж простите – родилась на семьсот километров южнее.